Без определённого места близости

Каждый раз, когда я готовил яичницу и кому-то её предлагал, никого и не устраивало то, как я её готовлю, все ожидали чего-то другого, утончённого и аккуратного. Однако, мою жаренную мешанину жрали все, и жрали с удовольствием, которого даже у меня не было.

Это невероятно невозможно вдолбить людям очевидность того, что нельзя ждать от жизни подарков предсказуемости. А если такое случается, то следовало бы хорошенько оглянуться по сторонам, ибо ещё никакому Элвису не удалось завершить американскую мечту сидя на не на толчке.

Мать - Сыра Земля

Это всегда воодушевляет, когда сегодняшний день начинается задолго до его календарного наступления. Момент, когда множество разноцветных и ни к чему ранее не пригодных ниток  внезапно сливаются в невероятные и единоцелые потоки мыслей, идей и событий. Ещё за долго до момента, как я сел писать, это начало подступать ко мне тёплой и свежей волной. Ещё совсем не ощущая напряжения, в груди вдруг рождается непроходящий трепет. Словно в спокойной речушке, внезапно, в каком-то ничем не приметном месте просыпается течение, которое несёт тебя к водопаду, где огромные и тяжёлые массы ещё не так давно стоячей воды обретают невесомость, а следом и голос обрушения, провозглашающий о том, что обратного пути уже нет.

Фактический дуализм

История моей личной жизни последних лет (хотя быть может и вся целиком) могла бы быть хорошим аргументом в споре атеиста с представителем любой религии. Единственное, что нельзя быть уверенным в споре с буддистом, а в остальном... Я редко использую многоточие, но пройдя через то, что мне довелось пройти, любой другой уже лежал бы в клинике и писал на стене палаты исключительно морзянкой.

Очертите контуры и пределы моей веры

Продолжая тему моих снов, пора бы отметить, что даже несмотря на достаточно приличные объёмы, которые я вписываю в черновики, в моих снах происходит куда больше неразрывно связанного с осязаемой реальностью. С открытыми глазами порог моего восприятия, по всей видимости, в значительной степени загрубляется и сам того не замечая, я начинаю оперировать штампами. Может что-то из них и претендовало бы на оригинальность после обработки напильником и прибивания к стенке анкерными гвоздями. Но такой идеей уж очень легко захлебнуться и навсегда уйти на глубины некой отполированной до зеркального блеска претензии.

Из того, что мне удаётся худо-бедно вспоминать из своих снов, можно сделать вывод, что они создаются каким-то огромным давлением, которого я особо-то не ощущаю в бодрствовании. Оно, конечно, есть. Но в основном это незамысловатые узоры из повседневной суеты и моего изумления внезапным судорогам людей, запутанных в свои собственные путы иллюзий. Не могу сказать, что наблюдаю нечто особо изумительное, тем более на фоне поступающих с телеэкрана новостей.

Из каких-то значимых изменений в своей дневной жизни стоить отметить некоторое взаимопроникновение неких, скажем, ключей. Трудно сказать, откуда и куда они проникают изначально. Они могут выглядеть любой формой информации, которую я внезапно отмечаю, как аномальную. На текущий момент, всё это происходит в достаточно расслабленном режиме, который, всё же позволяет определять закономерности.

В молодые годы я нагружал подсознание насущными проблемами не особо задаваясь, как  именно работает этот чёрный ящик, списывая всё благоприятную среду и поток чистого вдохновения. Однако, в последние годы сфера моих интересов дала крен из чисто технической в человеческую проблематику. Не могу, правда, сказать, что это оказалось чем-то интересным в широком смысле. В целом, за изощрённым, на первый взгляд, злом, оказывается достаточно скучная мерзость в виде несостоятельности того или иного персонажа как человека, дыра которой запенивается придуманной концепцией актуальных интересов и заштукатуривается эфемерными достижениями в этой сфере.

И жили бы они успешно и дальше, но только если бы не существовало меня с моими всего лишь то снами. И действительно, что же в моих снах такого, что может столкнуться с кирпичной реальностью да ещё и не в пользу последней? Может куски будущего или прошлого. А может мои сны самые обычные, человеческие. Может я вижу то, во что верю без оглядки.

Так во что же верю? Для начала я верю в то, что у человека нет имени, кроме предназначения своего. И только сказав его правильно, можно открыть счёт на котором можно оставить след. Вселенная действительно именно такая, в какую верит человек. Не та в которую хочет верить, чтобы запенить дыру в душе, а в ту, в которую ступает путём непрерывного падения без расчёта на выгоду.

Вопрос, вроде бы извечный. Кто-то верит, что мир полон шлюх, по мере своих сил делая его именно таким. Кто-то впихивает свои шедевры во всевозможные фестивали в надежде схватить за яйца жар-птицу, которая даст денег на так и нераскрытые в шедевре таланты. Кто я? Тварь дрожащая или право имею? Вопрос почему-то уходит именно в эту плоскость.

Возможно, я бы так остался собственным сном, если бы мне не встретились "право имеющие". И присниться им в поучительном сне задача не такая уж нереальная. И ситуация для этих товарищей усугубляется тем, что я человек ничем особо не примечательный. Да и про Булгакова они только в кино "абырвалг" помнят. И всю доступную им мистику они на хлеб намазывают. И люди мясо.

А я вот верю, что браки заключаются на небесах и Пятый Прокуратор Иудеи согласился бы со мной ещё до того, как сердце Иешуа остановилось. И не будь я мастером, мне было бы затруднительно спросить об этом Воланда. Мессир, к Вам обращаюсь с просьбой провести черту между бытием и небытием.

Чудо предательства

И ведь действительно, не так уж и легко определить, как правильно. Предательство чуда или чудо предательства. Сегодня в городе отличная погода, и я выгуливал эти мысли через весь город несколько часов. И только почти завершая прогулку заметил, что знаю, как работают все светофоры в городе, потому что я уже был на каждом из них несколько раз летом, катаясь тысячи километров на велосипеде с теми же мыслями. Природная двойственность мира никуда не девается, даже вы о ней не знаете, или не верите в справедливость. Природа, вообще, плохо осведомлена о вере, и ей проще пропустить вас через мясорубку жизни, чтобы как бы намекнуть.

У людей, особенно в их массе, невероятным образом развито чувство какой-то необоснованной фактически веры в свои достижения, знания, волю. У отдельных личностей, как правило совсем не занятых такими ощущениями, действительно есть эти компоненты души. Но ныне живущие массы не являются носителями ничего кроме чем пустой упаковки из  уверенности картона. И совсем это не вера даже, а просто очередной хай-тек фиговый лист прикрывающий не то олдскул стыд, не то ньюэйдж страх.

Вероятно, я достиг, или ещё достигаю какого-то важного возраста, в котором приходит не просто понимание как таковое, а вещественные доказательства мироустройства. И если я и нахожусь в мясорубке, то уже у самых ножей, потому что могу наблюдать, как создаются все эти, порой изумительные узоры и хитросплетения человеческих судеб, выброшенных совсем не туда, куда дёргались их перепончатые крылышки.

Ещё буквально лет несколько назад, я с чувством растерянной горечи смотрел на заполняющих внезапные пустоты красивых девушек, которые с жадностью дарили себя разного калибра прохвостам. И стоит заметить, я строго соблюдал проверенную русскую народную поговорку "двоим любо, третий не суйся". И в те годы, я действительно верил, что им там любо. Однако, сегодня, если бы я вдруг захотел, то мои письма безотрывно читали бы сразу несколько красавиц, отношения, которых просто разваливались снова и снова, за то не такое уж и долгое время пока я писал только одной. Вполне вероятно, что никому и никогда не понять, что всё, что я когда-либо написал, я пишу лишь только ей одной, стоит ей только захотеть быть.

Давно бы мне пора признать, что мне неинтересны люди с их коробками из переработанного картона. Ни их мысли о том, как быстрее с бежать с работы, ни поступки на диване у телевизора, ничего там нет. Мой большой палец левой руки судорожно дёргается совсем о другом. О том, как для одних истина скучна, для других беспощадна. О том чуде предательства, что происходит у меня на слезах. И наверно, это не имеет особого значения, как именно я выражаюсь, где заканчивается предательство, а где начинается чудо. Но выражаться мне по силам.

Авторское свидетельство на Тунгусский метеорит

Среди прочей критики в адрес Булгакова местами можно прочитать обвинения его в том, что он сам не следовал своим словам и том, чтобы ни у кого ничего не просить, и в своё время успешно написавший "прошение" правительству СССР. Немного нелепо начинать с такой бессмыслицы в чьих-то головах, но вся соль мысли, с которой я хотел начать в том, что именно в том письме Булгаков упоминает, что намедни сжёг черновики "Мастера и Маргариты", и на дворе 1930 год. И даже если допустить мысль о том, что он был всё же человеком из крови и плоти, имеющим право на свои ошибки, то даже в этом случае, он пошёл на невиданную дерзость, чтобы уберечь свои творческие замыслы, которые впоследствии пройдут огромной волной по истории 20 века, и как видите дальше.

Является ли "Мастер и Маргарита" неким вторым письмом Сталину, я не стану анализировать, просто потому, что являюсь полнейшим дилетантом в вопросах истории. Мне всегда была интересна другая сторона, потусторонняя. И в некоторой, достаточно серьёзной мере, я сам в свои годы может быть негромко и не часто, но всё же просил, или ждал, рассчитывал на что-то во многих и многих закоулочках своей жизни. И я даже помню всякий день, о который я жестоко ударился. По каждому мелкому вопросику наступает такой день. Какие-то из них незаметно тебя пиявят, другие отрубают тебе конечности топором отчаянья. И уж лучше бы оказаться мерзкой саламандрой с ядовитой кожей, чтобы просто не иметь того, в чём можно ограбить тебя.

"Когда люди совершенно ограблены, как мы с тобой, они ищут спасения у потусторонней силы." Не знаю, эти ли слова Булгакова сделали его писателем мистиком в конечном итоге. Но нет сомнения в том, что если вы пишете, не важно что именно, главное, если не врёте, то значится пишите исключительно о себе. И глядя моими глазами, в этом нет ничего потустороннего. Но это скорее потому, что я уже как много месяцев сам пересёк очередную черту этого водопада с неотвратимым течением. И находясь по ту сторону, первое с чем имеешь дело, это ты сам. Полнейшая изнанка мира. И отнюдь не философское отношение к жизни. Это данность, в которой мир оказывается в момент обретения вами настоящих ценностей, в замен украденных кем-то абстрактных килограммов нажитого непосильным трудом добра.

Изнанка состоит в том, что с некоторого момента смысл бытия можно будет обнаружить несколько в каких-то частных вопросах правды, сколько в одном сплошном вопросе истины. Это именно тот момент, когда ничтожно малое способно легко противостоять сколь угодно огромному. И по прошествии не такого уж большого объёма времени, можно заметить как это всё работает даже не вооружённым глазом. А как правило, не просто заметить, а уже принять как данность, существовавшую ещё вчера.

И вот наступает такое время, когда истина даёт о себе знать, как проснувшийся Везувий дал знать Пампеям. Век сменяет век, но большинство людей до сих пор в ожидании именно Везувия. Такого яркого и красочного взрыва, после которого уже можно не лгать самому себе. Однако, есть в известной мере неразделимая грань между истиной и потусторонней силой. Либо потусторонняя сила внесёт истину в вашу жизнь, либо вы создадите землетрясение, просто занимаясь истинно своим делом, даже если это какой-то стук молоточком по рельсам на отдалённой станции. И любой Тесла скажет, что правильный ритм непременно позволит вам это сделать. И не худо бы спросить у него ещё несколько вопросов, откуда он срисовал свои схемы трансформаторов для беспроводной передачи сил космических энергий.

Когда-то не так уж прям давно, мне казалось жизненно важным донести до моих оппонентов свою точку зрения как можно ярче, доступнее и нагляднее. На каких-то форумах участники просили меня писать ещё. Кто-то вступал со мной в конфронтацию в надежде затмить меня. И мне часто виделся в этом смысл, и я продолжал ломать кости собеседников гибкостью своих знаний, которые сжимались в зубастый кристалл из нескольких слов. Мне удавалось затыкать рот даже персонажам привыкшим к серьёзного уровня самоуважению, которое они, сидя не на своём месте, взращивали всю свою жизнь в надежде никогда не встретить мои руки. Но какую бы точку зрения я не отстаивал в тех дуэлях, все они остались местом, где я превращал истину в правду, золото в свинец, талант в навык.

Так вышло, что именно в моей голове сегодня вечером вздыбились мысли о том, как появляется на свет писатель. Скольким письмам быть написанными. Скольким рукописям сгореть, прежде чем происходит нечто, имеющее последствия. Рождённая в ответ на зло безответности и мусору газетной правды, истина особенно беспощадна. И если Тесла обуздал природу резонанса энергий, что правда, совсем не избавило его от смерти в полном одиночестве, то Булгакова заставили стать писателем истины, отрезав любые другие вариации правды по его собственной просьбе. И кому как ни огню знать, что рукописи существуют, раз они пылают, и всем письмам свойственно оказываться главой одного и того же романа. Письмо Пятому Прокуратору Понтию Пилату. Прошу приказать писать.

Нехороший магазин

Я протёр не мало дыр в своём дневнике о какой-то неведомой мистике, своих причудливых снах, верить которым вам совсем нет оснований. Так давайте же заставим меня написать неотложной в сторону правды исполнения моих желаний. И желательно в хронологическом порядке, чтобы нельзя было потом отвертеться никому из беспомощных участников моих таких свежих воспоминаний. Приступим.

Несколько недель назад в городе начались морозы. И вот как раз в них то и не было ничего необычного. Пожалуй это то, что нам и надо. Ну морозы, небо ясное, луна полная изредка светила мне под рабочий компьютер, расположенный в аккурат под окном правее батареи центрального отопления. Ну про луну я всё наверно романтизирую, но без романтики уж враньё совсем начнётся. Поэтому, луна всё же была.

Из курса школьной физики, любая современная женщина знает,  что чёртово проклятье этот зимний воздух. И если весной, непрозрачность его будоражит земных обитателей невероятными разрядами в миллионы вольт проходящими сквозь огромные до непроглядности сгустки воды поднятые беспощадной жарой где-нибудь на западе. Но и зимой, никакая даже самая невероятная жажда гроз не ослабляет его власти. Став в морозный день одним из лучших диэлектриков, такой скучный, он превращает всё вокруг в источники разнозаряженных частиц. И каждое прикосновение начинает быть способным напомнить о его непрозрачности.

Речь идёт о статическом электричестве, которое не так давно внесло некие коррективы в ход моих неизменных событий. И я не буду отдаляться совсем далеко к покупке кресла, которое оказалось в своём роде электрическим стулом. Кресло было куплено, и это факт. И если воздух недостаточно влажен, как в один из тех дней, то любое телодвижение на нём вызывает накопление очень и очень достойного внимания заряда.

Приходя с работы, да и сидя в новогоднем отпуске я немало писал, сидя как раз в этом кресле. И сразу замечу, что пока я сидел смирно, ни одна моя рукопись не была утеряна. И сколько бы раз меня не ударяло током от прикосновения к мышке или кнопок монитора, ни к чему неожиданному это не приводило, кроме вполне оправданных моих непечатных слов от этих чёртовых искр посреди соития с прибором.

Но всё начало происходить именно так, как я и писал в те дни. Искры никогда не проходят бесследно, и если вчера пламени не произошло, то завтра может случиться уже и взрыв. Так погибла моя мышка, ставшая ныне неопознанным USB устройством. Ухватившись за её мёртвый хвост, по проводу, бесовщина проникла и дальше. Не испытывая никаких стеснений и терзаний совести опытный радиолюбитель в клетчатом костюме внёс неисправимые нововведения в мою вычислительную технику.

И я бы даже уже сам был бы рад сказать, что мой компьютер сгорел. Но это не так. Он сгорел трижды романтично, даже более чем я описал в предыдущем абзаце. Сразу после смерти мышки, он начал откровенно грустить. Раз или два в неделю на его синем лице замирало одно и тоже выражение, говорящее о каких-то глубинных изменениях в его ближайшем будущем. И чёрт, сегодня я жалею, что совсем не хотел его тогда слушать. Я нажимал сброс раз за разом и продолжал посылать ему тысячи и тысячи сигналов.

Будучи знакомым с ним много лет, я верил силу его здоровья, потому как лично собирал его органы и вдыхал ему жизнь. И само по себе вторжение сил не убило его сразу. Но с момента той искры, я чувствовал, что нас уже стало трое. И этот третий, относиться к своим обязанностям не хуже моего вдохновения. И мне пришлось подключать уже свои магические навыки, чтобы хоть как-то продолжить эту молчаливую игру с не самыми дешёвыми ставками.

В попытке выяснить причины нестабильной работы моего основного компьютера, я начал выводить из эксплуатации периферийные устройства, сбой в которых мог вносить такую неясность в работу всей машины. Были отключены хабы, флешки и видеокарта. В ход пошло аппаратное тестирование модулей памяти, в обычное время, таких уязвимых до статики. Но никаких результатов это не принесло. Полная исправность. Только вот одно потревожило меня немного. Крутанув пальцем вентилятор снятой видеокарты, я обнаружил такой знакомый волос вьющийся красным цветом. Могу лишь сказать, что вероятность этого в наглухо закрытом корпусе с пылезащитными фильтрами уже тогда была не меньше миллиона к одному.

Оценив обстановку, я решил, ещё вполне есть возможность того, что я смогу найти замену материнской плате, по всей видимости ставшей жертвой постоянно недовольного бывшего регента. Размеренные поиски такой платы с подходящим разъёмом процессора привели всего лишь к нескольким вариантам, наводившим всё же тоску от всей этой истории. И забегая вперёд, скажу, что мучаясь выбором лучшего из одинаково плохих вариантов того, что осталось в продаже спустя несколько лет, как скуплены хорошие, я страдал не зря.

На днях я определился с выбором, и пользуясь случаям решил модернизировать некоторые другие узлы рабочего агрегата, чтобы в следующей жизни ему было веселей переваривать отснятый мною видеоматериал. В план вошли покупка оперативной памяти и твердотельного накопителя. Были выбраны модели и точки, надо отметить разные, где всё это должно быть куплено. И самая короткая история из этих оказалась успешная покупка памяти в самом начале сегодняшнего дня. Успех, надо сказать, штука скучная. Вот о нём то мы и писать не будем.

Дальше в списке значилась материнская плата, обнаруженная, если уж не в нехорошей квартире, то уж точно в нехорошем магазине. Нет никаких сомнений, что он является пересечением каких-то параллельно существующих миров. И каждому из читающих эти строки надо бы побывать там хотя бы раз, чтобы обнаружить себя на краю этого компьютерного апокалипсиса, который там работает без выходных. И он заслуживает своей отдельной главы, которую я продолжу ниже.

Я ни чуть не ошибся с описанием этого магазина. Это действительно, одно из самых невероятных мест для любого маломальски покупающего технику человека. И дело даже совсем не в невероятных ценах, которые блуждают там от подозрительно низких, до несуразно рядом стоящих цифр. Существует набор фактов об этом месте. Первый. Немало лет тому назад я лично участвовал  в мероприятии его открытия. И у меня даже сохранился фото-отчёт с кадрами всех выступающих артистов, среди которых был человек с гитарой, задушевно поющий авторскую песню. По прошествии нескольких из этих лет, пересматривая этот архив, я обнаружил сто процентное сходство этого человека с отцом той, чей кудрявый волос оказался накручен на вентилятор моей видеокарты. Это факт второй.

Уже находясь на том открытии компьютерного магазинчика я был вполне уверен в его скорейшей гибели в силу всех мыслимых причин. Абсолютно бессмысленное местоположение в подвале непонятной архитектуры здания, расположенного неподалёку от дома скорби. Двумя этажами выше находился автосалон, дурная слава о котором с неотвратимостью стёрла последние сомнения о нехорошести этого места. А ведь когда-то, этот автосалон был полон радости и с оптимизмом вложился в постройку одноимённого себе ресторана на пером этаже. И пусть меня сразит молния, если я совру, сказав, что лично участвовал даже в ремонтных работах этого ресторанчика, от которого ныне не осталось ни следа. Что уж говорить об автосалоне?

А вот магазинчик в уютном подвальчике оказался жив и по сей день. И я всё таки не ошибся тогда, у него и сейчас сохранились все предпосылки немедленной гибели. Дом скорби никуда не переехал, и посетителей не стало больше. А я вот скажу даже больше. Сегодня впервые в жизни, мне пришлось звонить в дверной звонок для того, чтобы зайти в работающий в обычном режиме магазин компьютерной техники. Чем вам не нехорошая квартира?

Надо ли говорить, что я оказался единственным покупателем в пустом торговом подвале? И непросто единственным, но и судя по закрытой электромагнитным замком двери первым, перед почти самым закрытием, клиентом. Моё появление там само по себе достаточно из ряда вон выходящее событие. В последний раз, я забирал там привезённый по заказу снятый с производства штатив за 300 рублей, который искал в интернете много лет. Я мог бы купить любой другой настольный штатив, но мне нужен был именно тот, теперь я уже понимаю, что волшебный штатив. Вероятно, я испытываю неосознанную тягу к таким вещам, и она не так уж бессмысленна.

Из обслуживающего магазин персонала внутри оказалось всего двое человек. Средних безысходности лет человек в красной футболке и не сразу пришедшая девушка с похожим возрастом, своеобразно причёсанном на голове. И первой мыслью пришедшей мне в голову была та, которая тихо, но твёрдо сказала "можешь делать сколько угодно умный вид, но никакой материнской платы тебе сегодня не видать". И ощущение близости к дому скорби, в котором, кстати, я тоже был клиентом, лишь эхом повторяло эти слова так, что я невольно оглядывался, вроде как обозревая товарные ряды с непонятно для кого приклеенными ценниками.

Нажимая на звонок, я уже догадывался, что за люди находятся внутри. Оставалось надеяться, что это всё таки люди. И поддерживая с ними некий диалог о наличии заказанной заранее материнской платы, меня не покидало чувство, что они здесь совсем не ради зарплаты. Это просто никаким образом не может быть бизнесом приносящим прибыль, если всё происходит именно так, как происходит. Честно, даже не найдя сразу звонок и дёргая ручку застрявшей где-то с другой стороны двери, я начал получать огромные пласты вдохновения, в предчувствии ближайших событий.

Пробыв в магазинчике минут 15, я вышел без признаков успешной покупки, но совершенно обнадёженным несколько заказом одной из самых дешевых материнских плат, сколько под завязку забитой мыслями головой. Один только дверной звонок в магазин чего стоил. И будь я чуть наблюдательней мне бы понадобилась помощь, чтобы выбраться из этого лабиринта воспоминаний и загадочных лестниц зарплатного фонда тех людей, что привозят раз в тысячелетие из Москвы штатив за 300 рублей и успешно держат в аренде сотни две кубатуры за пазухой у сатаны.

Дальше предстояла покупка твердотельного накопителя. И продолжив путь в следующую точку с приятелем, который в отличие меня является вполне успешным автолюбителем, мы оказались в одной из самых обычных пробок, которая кроме прочего внесла в последствие очень важные временные изменения в наш график. Двигаясь в пробке, внезапно, она перестала быть неприметной. В какой-то момент, в наш ряд начала неадекватный прорыв некая иномарка. Являясь пассажиром не так редко, я всё же впервые наблюдал подобные манёвры. Ситуация был сколь опасна столь и смешная. Человек, создающий откровенно аварийную ситуацию, оказался крайне недоволен нашим нежеланием пускать его в наш ряд. Сравнявшись, он не постеснялся открыть окно и как-то аргументировать свою агрессию. При всём уважении к тёмным силам, это был текст достойный лучших эстрадных площадок. Трескучий голос вопил что-то о  поставленную Кавказом на колени Россию по причине именно того, что ему просто напросто не дают вот так проехать, как ему хочется. И даже миновав пробку способом шахматной фигуры слона, ему особо и не удалось оторваться от нас, он продолжал эскорт до последнего поворота ведущего к магазину, будто бы для того, чтобы убедиться в нашем приезде туда.

Оказавшись в магазине покрупнее, я вдруг почувствовал, что всё идёт правильно. И мне почти было свезло купить твердотельник за несколько секунд, если бы я не был остановлен несовпадением цены на сайте и предъявленной мне лично. Недолгое логическое расследование привело нас с приятелем к заключению, что нас хотят по просту обмануть. Воспользовавшись его смартфоном, мы снова посетили сайт магазина и убедились, что цены не совпадают. Недолго думая, продолжая нажимать на сенсорный экран, мы совершили покупку нужного устройства через интернет и предъявили номер заказа обеспокоенных грядущими проблемами продавцам. Несколько телефонных звонков в головные точки торгового заведения вернули совпадение цен, и я со значительным удивлением обнаружил трёхлетнюю гарантию на свежекупленном накопителе будущих невероятных преобразований.

Все эти приключения не были столь стремительными какими они мне казались ещё утром будут. Я предложил поехать в недавно построенный торговый центр, где среди множества точек общепита начал существование МакДональдс. Без единого слова несогласия, мы отстояли немало светофоров, чтобы всё таки туда приехать. И уже подходя к стойке БургерКинг, продукцию которой я хотел всё же попробовать, возник вопрос, а стоит ли? Приятель, вкусу которого я в достаточной мере доверяю, предположил, что сегодня не тот день, чтобы рисковать. Я спросил его ещё раз, и после его немного безучастного ответа, я твёрдо сказал, что мы идём к МакДональдсу.

Стоя в очереди, мне до какого-то момента не приходило в голову ею крутить. Мой приятель отошёл на поиски и резерв свободного столика, и за секунду до его неожиданного возвращения, меня снова посетило чувство правильности. И счастливчик тот, кто знает цену этому незаметному повышению пульса после этой искры, всегда происходящей вовремя. Тревожный голос, вернувшийся так и не найдя столика, сообщил, что видел человека, чей волос сделал миллионы оборотов не только вокруг моего вентилятора видеокарты но и вокруг контуров всей моей плоти. И я оказался стоящим в одной очереди, кто сам того не зная, начал очередной виток.

И будьте уверены, текст выше не вкладывает смысле больше того, чем реально существует. Вся эта история с нехорошим магазином всего лишь мгновение из жизни той искры на кончике моего пальца, которая парализовала мою четырёх-ядерную печатную машинку. И никаким предчувствием не объяснить моего желания вдохнуть утерянную глубину моего существования в судьбе этой девушки, сотканной из множества попыток взлететь и улететь. И я не знаю, сняться ли ей хоть какие-нибудь крылья, пока я пишу абзацами об разности потенциалов, которые проделали гораздо более долгое и длинное путешествие, чем могли бы позволить какие угодно крылья. И озадачиться вопросом о притяжении этих зарядов на таком огромном расстоянии, было бы делом совсем не постыдным.

Был бы Пилат, а Иешуа найдётся

Вот так внезапно, спустя годы и годы моего неуклюжего сочинения по фильму "Собачьему сердцу" наступил вечер, когда я впервые закончил читать книгу, которую начал читать сначала. Нет никакой вероятности, что я сяду писать какую-то рецензию на прочитанное. Уж слишком чудовищно много у меня мыслей о том, каким образом меня изменили или создали, изменив к чёрвотой матери абсолютно всё во мне без видимых перемен.

Всю неделю я порывался сесть за очередную летопись, и для этого были даже все предпосылки. Огромная куча свободного времени на работе, отличное самочувствие вопреки всё тем же 5ти часовым прогулкам во сне. Но руки мои замирали от стыда непрочитанной книги с золотой закладкой.

Вот и сейчас я сижу, и всё вроде как обычно, вплоть до единой вещи в моей  комнате. И единственное, что замедляет моё нажатие на сотни клавиш в этот вечер, так это то, что нет более чёткой границы между книгой, которую прочитал, и жизнью, где очутился сегодня. Так неразрывно были сотканы эти причудливые узоры. И как бы я не старался начать писать формально и фактически, ничего такого решительно более не выходит.

Безусловно, я в ближайшее время, я прочитаю роман снова. Но уже определённо ясно, что Булгаков отнюдь не выдумщик загадочных хитросплетений. И все эти годы ему понадобились лишь для уточнений, способных уберечь справедливость среды выжатой из военного коммунизма трухи.

Существует вполне официальная версия, что Булгаков вопреки его нежеланию обслуживать интересы партии, всё же был любимым писателем Сталина, который протёр штаны на постановке "Дни Турбиных". Что говорит о том, что вождь вполне проводил параллель между реализмом, например Горького, и истиной как таковой, но всё же разграничивал их.

После прочтения "Мастера и Маргариты" у меня осталось ощущение серьёзного уровня сдержанности и местами излишней лаконичности, что по моим догадкам говорит о том, что автор всё же надеялся рано или поздно миновать цензуру. Михал Афанасич просто невероятно нежен к читателю. Я бы сказал подозрительно нежен. Впрочем, вся идея романа и есть некоторый подземный ход к сердцу читателя.

Не знаю, удастся ли мне понять, как так вышло, что дочитав в общем-то небольшое произведение, я очутился в коридоре, который заставил меня это сделать. И не просто прочитать, а создать огромную проекцию ещё непрочитанного на собственную жизнь. Ведь ещё вчера после работы в коротком сне мне снился Пилат. И это при том, что я читал вполне механически, просто потому, что я отвратительный читатель.

Помню, как взял этот сборник романов ещё советской печати у своего лучшего друга более десяти лет назад, в надежде проникнуться чтением. Помню, как трудно давались страницы повсюду исчёрканные его отметками. Я не мог допустить и мысли, что такой, тогда казавшийся незатейливым, текст может быть делом чьей-то жизни.

Это так странно и даже стыдно, испытывать механический интерес к таким вещам. И я до сих пор считаю, что не заслужил этих снов, которые меня вздымают куда-то ввысь. А я хоть и пишу нечто, во вкладываю какой-то смысл, всё равно не понимаю, откуда такие почести ко мне. За каким чёртом мне дан этот талант уточнять? Я ведь просто сижу и вижу перед собой кучу барахла. И проходит день за днём, с полным отсутствием перемен для моих глаз. А я не могу остановиться. Я продолжаю любить.

Гроза, последняя гроза

Я всегда представлял год в голове как несколько месяцев расставленных в календаре в виде зеркально отражённой буквы «Г». Сверху в ряд шли месяцы до мая, а начиная с июня начиналось падение до декабря. Едва ли стоит искать в этом особый смысл, кроме того, что лето всегда было долгожданной порой, после которого начиналось разочарование сначала в лете, а далее в каждом последующем месяце деструкции всей и без этого бедной местной красоты. Единственной отдушиной были несколько поистине красочных осенних дней, которые были и в этом, уходящем году.

Говоря о конкретно этих практически завершивших свой путь 12 месяцев, можно без сомнений быть уверенным, что всё это было не зря. И дело даже не в том, что я фактически написал книгу на страницах этого блога. Как раз эта книга мне совсем не интересна. Пройдя этот, надо сказать, совсем не короткий путь, я был полностью воссоздан силами искренних чувств, казавшимися такими никчёмными и беспомощными. И у меня даже не было предположений, что я окажусь в силах осуществлять фактически сверхчеловеческие задачи.

А факты в том, что в начале года, я обнаружил себя полнейшим банкротом во всех допустимых смыслах. Устроившись на работу прошлым летом, я был уверен, что наверстал годы и годы бессмысленного одиночества и самопоедания, и без задней мысли уже называл свою девушку женой. Однако, на самом деле, думаю это лишь отсрочило коллапс. Не надо быть великим мыслителем, чтобы распознать игру. Единственная причина, почему я не давал хода сомнениям, это лишь мысль о невероятности. И я до сих пор считаю произошедшее крайне невероятным, однако, в то же время оказавшимся достаточным для того, чтобы сделать из разбитого обманом человека меня сегодняшнего.

Причины коллапса были комплексными, поэтому он произошёл не стразу, но по гиперболе стремительно. И причины эти начинались с моего желания. И как внимательный читатель уже знает, все мои желания подлежат исполнению. Суть этого желания была в том, что меня крайне удивляло равнодушие моей девушки к моему творчеству. Она с упоением читала различных авторов и слушала не самые прокисшие мелодии, но до моих талантов у ней не было переживаний. Ей было достаточно было знать, что они у меня есть, ну и как бы ОК. И среди прочих дней, был вечер, когда однажды глядя ей в спину, я лежал на разложенной кушетке и думал, дорогая, это так несправедливо, что ты меня ещё совсем не знаешь.

С глупыми людьми всегда не просто. Они склонны мнить, что у них хорошо получается, а ты подыгрываешь им из жалости. И вот я уже молча наблюдаю на малодушие человека, который назвался режиссёром, чтобы любыми правдами и неправдами избежать одиночества, обеспеченное ему своим невежеством ещё за долго до того, как он стал инвалидом. Я вижу, как он избегает знакомства со мной, распушая хвост перед моей девушкой. Я вижу, как ему наплевать, кто я для неё. Я вижу, как он крадёт нашу личную жизнь, чтобы вытянуть из неё хоть что-то живое в нечто, что пытается выдавать за своё творчество перед всем мировым сообществом.

С кем поведёшься того и наберёшься. Эту поговорку я пересочинил тем, что однажды обнаружил свою девушку инвалидом, который словно после перенесённой лоботомии превратился в абсолютного зобми, выполняющее волю великого отца всех мучеников. И при всём пережитом, крайне вам не рекомендую принимать участие в состязании по жалости с инвалидом, когда в судьях сидит специалист по страданиям. И хотя я помню, как нечто в обличии похожем на мою девушку сказало «не отпускай меня», было ясно, что решения принимаю уже не я. Не знаю, о какой справедливости оно думало, опуская меня в связанным на дно ущелья, но факт оставался фактом, оно действительно полагало, что это был честный рыцарский поединок за сердце прекрасной трубчатой принцессы из лучших пород древесины.

Трансформируя эти строки, сложно достоверно описать, эту вчерашнюю трагедию и сегодняшний восторг. Остановив нескончаемый поток этих слёз на этом блоге, я обнаружил исполнения целого созвездия моих желаний, ещё совсем недавно казавшимся мне несбыточными настолько, что я никогда не озвучивал их словами даже про себя. И пусть до миллионера финансового я не дотягиваю, в отражении своего взгляда в зеркалах я вижу тот взрыв сверхновой после коллапса, о котором писал два года назад в письме своей девушке. И вот я пишу снова и снова. И есть уже орбиты, ещё мгновение - планеты. А миг спустя туман стоит над чёрною водой.

Я не мог ожидать, что моё человеческое отчаянье приведёт меня к триумфу. И всё, что я создавал, все эти непроходимые джунгли мыслей, всё это было создано невероятных размеров искренностью. Для иных вещь абсолютно пустая и бесплодная, для меня оказалось единственно существующая причиной зарождения жизни во Вселенной. Я действительно с улыбкой смотрю на происходящее, пусть это отвратительно сложно любить человека непонимающего ровным счётом ничего в том, насколько серьёзно я улыбаюсь. А смысл этой серьёзности в том, что никто из нас не находиться в конечной точке. И никто из действующих лиц не знает, о чём я начну писать уже завтра. И что бы это ни было, это будет нечто, что всегда было во мне, просто никогда прежде не имея повода вырваться в жизнь.

А теперь повод есть. Радиоволны моей Вселенной уже начали свой путь, провозглашая крик моего рождения. И уже совсем неважно читает меня здесь кто или нет. Что может больше вдохновлять жить нежели собственная смерть в чужих глазах? Это как раз тот ход событий, который и был предначертан ещё на самых ранних этапах пустоты или лжи, как вам удобнее. И я пишу об этом куда значительно более осторожно, чем это обстоит на самом деле. Образ мышления, который я получил в своё распоряжение удивителен по своей природе. Секрет его в неразрывности пространства и времени. Неразделимости его между моими прикосновениями к миру.

Проникающее омега-излучение

Какое-то время назад, быть может, пару месяцев, я имел удовольствие чем-то отравиться, что привело меня к крайней мере истощения сил. На какой-то момент мне показалось, что хворь отступила и решил не отпрашиваться с работы. Однако, спустя несколько часов моё состояние начало достигать критических показателей. Физическая энергия практически полностью покинула моё растерзанное тело. Всё это, как правило, сопровождается обезвоживанием и сгущением крови до уровня, при котором сердцу приходиться работать как маслобойный аппарат, чтобы двигать этот солёный джем по венам. Каждый раз, когда со мной происходят такие испытания моей физической сущности это происходит как-то иначе, но всегда безотрывно от испытания моей человеческой сути, которую можно было бы назвать душой, если бы это не было связано с такими бескомпромиссными методами проверки стойкости духа. И на этот раз всё было точно так же иначе.

Вот так не заметив того, я обнаружил себя на работе в состоянии, которое не позволит мне просто вернуться домой, даже несмотря на то, что я живу всего в нескольких минутах небыстрого шага и один светофор. Мною было принято решение принять горизонтальное положение, чтобы вернуть себе хоть какие-то силы, а далее всё же отпроситься домой. Работа моя расположена в огромном здании, и в моём распоряжении имеется достаточно не мало интересных помещений, где можно просто пропасть с экранов радаров без регистрации выхода на турникетах.

Закрывшись в одном из таких подсобных помещений, я достаточно быстро понял, что хоть сколько-то поспать мне не удаться. Каким бы мягким не был имеющийся диван, при той слабости моего организма там было слишком уж холодно. Тем не менее, выключив свет и свернувшись калачиком под собственным пиджаком, я начал своё путешествие обратно к жизни. И так как помещение было лишено окон, я оказался в полностью лишённого света бетонном коконе, лишённого настолько, что для включения света обратно выключатель надо было искать уже на ощюпь.

В отличие прошлого опыта подобных сходов с орбиты, на этот раз добавились достаточно правдоподобные космическим условиям холод и темнота. И будь я обычным человеком без скафандра, я не нашёл бы в себе ничего кроме слов молитвы о спасении. Однако, мне никогда не удавалось быть обычным, и уж тем более человеком, поэтому я всегда предпочитал незаметности лжи абсолютную прозрачность искренности. И подобный уход с орбиты для меня всегда был путешествием к самым дальним рубежам откровенности.

Как никогда, одинокий и слабый, я лежал в абсолютном мраке и все остатки энергии уходили на безнадёжные попытки согреть тело спонтанными приступами сильнейшей дрожи. Опасность такого моего состояния совсем даже не в том, что я как никогда оказываюсь близок к смерти, а скорее наоборот. Моя физическая сущность настолько сильно глохнет, что начинает проступать то, что скрыто под ней. Обнажая искренность, моё тело бледнеет превращаясь в её не такую уж и значительную оболочку.

Отрываясь от гравитации обычного хода вещей, меня перестают держать на этой планете страха какие-либо причины поддерживать выдумку о собственной жизни на плаву. И когда это происходит, нет никаких сомнений, просто потому, что ты начинаешь видеть себя со стороны, лежащим в ознобе блуждающих во мраке зрачков, повторяющим имя человека, который вычеркнул тебя из списка живых. И ты подчиняясь его фантазии исчезаешь, превращаясь в чистую любовь. И оказаться чистой каплей любви на этой планете так богатой безразличием разрывающе больно. И воздуха на долго не хватит. И местный свет тьмы глаз режет. Путешествие путём рождения. Появление путём исчезновения. Кристаллизация путём растворения повсюду.

Как бы достоверно я не пытался бы писать, никто никогда не узнает, что произошло со мной в той холодной капсуле. Из холодного дыма её двери вышел автор этих строк, это то немногое, в чём можно быть уверенным. Как и любой другой мой разговор с Богом, он, как видите, не был безответным. Волшебство его голоса в соразмерности искренности вашего вопроса к нему. На вопрос о существовании Христа вам ответит Сатана. И нет ничего от неправды в том, что я был создан заново в ответ человеку посчитавшего меня умершим. И я облачён в доспехи, которые он сам мне же и сковал. И во мне нет любви, которую можно было бы оставить без ответа, потому что я и есть любовь. Я и есть ответ, соразмерный стольким словам, сколько ты в состоянии прочитать. Соразмерный стольким клеткам твоего тела, сколькими жива.

Ни вчера ни завтра

Вот и поглажены все рубашки, и пройден путь сквозь тёмный город этих мыслей выходных дней. Завтра на работе я предстану в своём наилучшем виде. Я буду идеально подстрижен, в чистой рубашке и впервые за многие месяцы надену галстук. Совсем не потому, что завтра не будет планёрки как обычно бывает по понедельникам. Да солнце будет светить завтра как обычно не сразу. Завтра я проснусь человеком, видевшим сегодняшний сон.

Мне не очень хочется читать то, что писал здесь год назад. Ровно год назад, я бежал с работы с надорванной спиной за букетом для того, кто, как мне казалось, совсем не против приходить с работы в мои объятия снова и снова. Год назад, я не писал здесь ничего. Год назад, я был уверен, что не надо ничего писать, нужно бежать.

История моего рождения как раз и состоит в той смерти самого жизнерадостного человека, которая произошла год назад. Может быть я купил в тот день не тот букет, но скорее я пришёл не на тот праздник. Год назад, я был вполне уверен, что находился на праздновании дне рождения того, кого обнимал каждый день. Но в тот день я обнял свою собственную смерть. И беспощадная боль в спине оказалась лишь её нежным поцелуем.

 Есть только одна загвоздка в этой истории. Моя смерть оказалась чужим замыслом. Ну а что можно предложить людям с такой хорошей фантазией? Людям с хорошей фантазией можно предложить только суровую правду, которая порой бывает куда более уводящей из этой скучной для многих выдумщиков обыденности.

А суровая правда в том, весь этот год я был безудержно жив. И нет ничего более прекрасного, чем тот триумф подлинной боли, который прорезал нагромождения моей выдуманной смерти в рыжеволосой голове. Правда в том, что боль ещё не смерть. Правда в том, что боль нужна для того, чтобы жить. Жить вопреки безмятежной и наивной лжи.

И не нужен никакой талант, чтобы украшать этот мир. Этот мир прекрасен и без так красиво позаимствованных выдумок. И не нужны праздники тому, кто видит сны полные поцелуев по будням. И время преклонит своё колено перед тем, кто способен выдумать настоящую жизнь.

Инфракрасная человечность

С некоторого времени на просторах моих мыслительной деятельности начала погуливать мысль о том, что я не очень и то человек. И она не менее суперпозиционна, как и любая другая моя мысль. Она так же не менее чем двойственна. В ней нет ничего удивительного, но и утешительного не много.

Быть человеком, по крайней в моём собственном понимании, не так уж просто. Я всегда стремился туда, в эту страну с прозрачным воздухом, настоящим рассветом и звёздным небом, и в кое-то моменты мне казалось, я уже там. Но это всегда оказывалось лишь сном, из которого меня будили не то люди, не то их попытки казаться людьми.

Людям оказалось свойственно быть бледной копией самих себя вчерашних. И я никогда не рвался в их несокрушимо одинокую компанию. И так подумать, я действительно остаюсь призраком для них, тогда как они в моих глазах выглядят правдоподобными отголосками своих вчерашних воспоминаний. Я даже не могу ручаться, что в их жилах течёт настоящая кровь. И наверняка, не мало не в меру образованных интеллектуалов задавшись этим же вопросом, однажды схватилось за кухонный нож, чтобы это проверить. Некоторых иначе не разбудить, и самому не проснуться.

Маленького предательства не бывает. Именно это написано на знаке у развилки двух миров. Но открывая себя утром глаза не видят ни этого знака, ни даже развилки. И весь день один сплошной поворот. И это совсем не тот поворот , который дарит солнечный свет на востоке. Это неконтролируемый занос в полный неискренности мрак, стирающий воспоминания о пережитых в неполноценности часах и годах.

Это так просто, чувствовать в этой чужой тьме неисчерпаемый источник невидимого света, который проявляет эти обычные слова на просвет. И сев за пустой экран тысячу раз, я получу их миллионами. Но в этом то как раз и нет никакого секрета. Это всегда будет лишь эхом того мира с настоящим рассветом и ведущих за собой звёздными картами. Эхо Большого взрыва.

Из тысяч ударов сердца, любой из них может сдетонировать превращение тела в человека, разбудив пустоту хлопком поступка во имя спасения новой Вселенной, где существование сомнений не найдёт научных подтверждений. И вот тут настоящая кровь совсем не будет лишней. Всё сгоревшее написано ей. Все чертежи стихов с неразборчивым почерком расчерчены. Все мечты красной болью по столу разлиты.

Дыхание нежности ветра

Сколько ни садился писать комментарии к тому, кем я стал в последние месяцы, выходило откровенное не то. Дело даже не в том, что я опять сожительствую со своей правой рукой. Мне не удаётся сфокусироваться на изображении себя в зеркале. Глубина резкости стала такой, что я пишу бесконечно то про нос, то про уши. И вообще, в последнее время картинка в моих глазах стала уводящей в бесконечность. И это при том, что я очень стараюсь держать на привязи этот миллион обезьян пишущих на этом блоге о Вселенной.

Мне не снятся звёзды и иные миры, но когда я сажусь писать, мне кажется это уместным инструментом объяснения как устроен мир под грязными ботинками. Сегодня целых несколько минут думал об ускорении хода событий. В какие-то моменты, действительно можно с уверенностью сказать, что минуты и секунды решают. Нельзя, правда, сказать, какие именно минуты и что именно в них решают эти секунды. Я частенько чувствую этот ветер из-за угла судьбы. И его теплота часто оказывалась обманчивой.

Так хочется поделится с миром собой, отдать хоть какую-то часть себя, которую мир сочтёт для себя полезной или просто красивой. Но и это оказалось путешествием. Путешествием в себя, с не проходящим ощущением надвигающейся грозы. Как будто вот-вот откроется нечто необъятное, где найдёшь ответы на все вопросы, один за другим, и оно прольётся в ладони капля за каплей. Но в ответ лишь дует ветер. И в шелесте его часто можно расслышать обещания. «Я обещаю дуть и завтра...»

Вместе с тем, события этих месяцев неопределённым образом трансформировали меня. Они оказались абсолютно прозрачны по части моих ценностей или убеждений. Я остался внешне всё той же оболочкой человека, к которому обращаются с вопросом и в ответ получают всё ту же едкую шутку с дурацским хихиканьем. Взглянув со стороны, можно было бы сказать, что сам того не заметив, я стал художником, воспевающим свою отчаянную боль от предательства в том самом святом, в котором не предать ничего бы ни стоило. И всё же меня предали. Но не будем спускаться в эти глубины пещер чужой игры с гулким эхом.

Среди прочих компонентов этого сильнейшего психоактивного изменившего каждый мой день препарата, который по своей мощи вполне может сравнится с LSD, совсем недавно я обнаружил свою забытую и заваленную одинокими буднями... нежность. Я нашёл её так, как можно найти только её. Лишь почувствовав её отблеск, меня ошеломил её новый масштаб во мне. Всё это время она росла в сплошном мраке и сырости как гриб, который безвозвратно и неизлечимо врастает в плоть. Раскалённая до бела, она стала почти незаметной в зимнем пейзаже только начавшейся весны.

 То ли это чудо, когда календари вдруг начинают расходиться и во мраке дня тебя вдруг прошибает солнечный луч отражённый от снежинки, пролетающей по своим делам. И будучи отражённым от этой повседневности, он снова и снова проходит через линзу моей нежности, которую я уже не в состоянии обхватить. Это то самое тепло, которое согревает искренность. Это то самое, во что так легко входит острый кинжал, просто испаряясь в том миллионе градусов солнечной короны.

Тёмный замысел сына звездочёта

Чем дольше я молчу в трубку своего блога, тем больше возникает черновиков, этих семян, которые продолжают жить отдельной жизнью в моей голове. Черновик он на то и черновик, чтобы оставаться чёрным, тёмным местом, куда, возможно, уже никогда не проникнет и луч солнца. Что меня, кстати, совсем не расстраивает, потому что в конечном итоге, в этом чёрном ящике и заваривается каша плодородного чернозёма.

За время своего «официального» молчания я посмотрел не так уж много фильмов, один – два из которых вполне заслуживают нескольких добрых слов и даже больше. Среди прочих я посмотрел лекцию научно-популярного толка на тему Вселенской природы, откуда она появилась и из чего состоит. Ничего кардинального нового там не было, и быть не могло, потому что человечество в этом смысле упёрлось в «скорлупу» уже давненько. Однако, мне очень понравились и ход мышления выступающего, и простота примеров, которыми описывал по сути невероятно сложные и одновременно столь же элементарные вещи.

Суть его лекции - просвещение нашего пронизанного религией безбожного мира. Религиозные люди, не в подавляющем своём большинстве, а во всём своём количестве крайне агрессивные своим невежеством. Они всегда мыслят и действуют от имени и во имя Бога, о котором, как они уверовали, знают больше, чем кто-либо из когда-либо существовавших. Но, на самом деле, замысел мироздания куда грандиознее, чем то, на что они так рассчитывают после своей такой неблизкой смерти.

В произведении Булгакова «Мастер и Маргарита», на которое я так часто ссылаюсь, есть ключевые вещи, которые становятся на свои места только под самый конец романа. Среди них есть мысль о том, как важна тёмная сторона. Я не буду детализировать общий смысл её существа по Булгакову, потому что её роль во всеобщем балансе и так ясна. Кроме того, у меня есть несколько записей касательно «замысла», пусть и персонализированных, но всё же применимых к общему понимаю этой штуковины.

В своих черновиках, да в том, что уже опубликовано, я достаточно легко обнаруживаю связь между тем, какие испытания встречаются мне на пути, и каким образом они создают меня впоследствии. Их множество, и я даже совсем не склонен их классифицировать, потому что любая мелочь меняет жизнь уж слишком легко и безвозвратно намертво. Само по себе осознание этого процесса является механизмом не столько приводящим к реабилитации после очередного удара, сколько к неуязвимости определённого порядка. Это совсем не то, во что я верю. Это то, что фактически им оказывается, а я с этим соглашаюсь. А факт, как все мы знаем, самая упрямая вещь в мире.

Переходя к фактам, надо вспомнить, что весь окружающий нашу планету мир с его триллионами галактик, внутри которых миллиарды звёзд размером в тысячи раз больше нашего солнца, которые однажды становятся гигантскими чёрными дырами, засасывающими другие звёзды без разбора, всё это необъятное и уже непостижимое недоразумение составляет менее одного процента в составе Вселенной. Остальные 99 процентами являются тёмная энергия и тёмная материя.

Как сейчас помню некое чтиво, где какой-то обветшалый критик уличил Булгакова в несоблюдении фактических цифр в романе. В частности, по его разумению, 12 тысяч полнолуний являет собой недостаточное количество времени для соединения момента казни Иешуа и переезжающим голову критика Берлиоза трамваем. И действительно, если брать 29 земных дней за основу полнолуния, то Аннушка разлила масло ещё во времена Киевской Руси. Однако, великомудрейший совсем не подумал о том, что полнолуние событие скорее значимое для Земли, с которой оно наблюдаемо, и если находиться в определённой её точке, то как раз наблюдаемых полнолуний вполне хватит на почти две тысячи грешных лет.

Согласно действующей сейчас гипотезе, Вселенная расширяется и скорость её раздувания растёт под действием тёмной энергии. И скорлупа плазмы, которая получилась при Большом взрыве, никогда не даст нам заглянуть за её пределы. И похоже мы не узнаем существуют ли рядом ещё Вселенные даже теоретически. Трудно представить, что означает это расширение с ускорением. И мы существуем в основном потому, что Вселенная нам позволяет существовать.  Мы живём только потому, что сейчас плотность энергии пустого пространства примерно равна плотности энергии материи. Баланс.

Такие вещи связанны неразрывно настолько, что наше невероятное существование является обыденным, и с каждым днём борьба людей за ресурсы, которые заведомо невозможно освоить, будет только усиливаться. По какой-то причине мир создан так, что каким бы невероятным образом не появилась бы наша Вселенная, события, которые в ней происходят, развиваются впоследствии по наихудшему сценарию. И чудо происходит в самый отчаянный момент. Чудо происходит только тогда, когда даже верить в него нельзя. Наверно, на то оно и чудо.

Тёмная материя известна тем, что не взаимодействует с обычной материей, из которой создано всё нами наблюдаемое. 13 февраля этого года я сделал предложение своей девушке и осознал, что никакие мои слова или действия не взаимодействуют с тем, что я наблюдал в тот день. Невозможно объяснить боль. Невозможно объяснить честь. Невозможно объяснить истину. Но нельзя не пытаться это делать. Нужно кричать. Только осознав свою ничтожность, обретаешь истинную ценность. На закате 13 февраля 2012 года моё обручальное кольцо вслед за Истиной охватило границы Вселенной.

Ради которой

С наступлением снежной поры я особенно много стал передвигаться пешим ходом. Из велосипедных прогулок по осенней романтике мир быстро скатился в безысходно продуваемые поиски живого тепла. В этом году литья упали с деревьев особенно резко, обнажив свои вены моих мыслей неприкрытого одиночества.

Нет ничего странного в том, что в сложнейшие моменты своей привычной жизни нет да нет, вспомнишь как однажды был счастлив, чтобы вдруг озадачиться, как же ты это всё потерял. Наверно, так оно и есть. Только не для меня.

Я действительно сегодня ещё раз вспомнил, как был счастлив, однажды внезапно вернувшись к своей любимой поздно ночью. Оказавшись так рядом, наверно впервые в жизни, я почувствовал, что стал свидетелем триумфа нашей любви. Это была ночь нашего венчания. Ночь, когда мы были уже глубоко друг в друге ещё до того, как я разбудил её своим теплом.

Холод пронизывал моё тело, пока целовал эти картины, лежащие во мраке моего сознания. И пусть он всегда был причиной моих постоянных переохлаждений, мне никогда не было до него особого дела. Он лишь слуга в противоположность теплу. Его задача хранить, хоронить. У тепла беречь, оберегать. И если у тепла есть языки пламени, то, надо полагать и у холода они есть.

Глядя на летающий по спирали во дворе дома рванный пакет, я вдруг представил, как легко он может залететь в какое-нибудь открытое окно, если только кто-то осмелится открыть хотя бы форточку в такой сквозняк. Внезапно, в своей памяти я увидел открытое окно и заполненную холодом пустоты квартиру. Я увидел окоченевшее тело висящее в ванной. Несколько дней назад это был живой человек, который сам открыл окно, чтобы впустить то, что сохранит и похоронит его.

Это была история одной из подруг моей любимой, рассказанная мне её устами в тот холодный день нашего венчания. Незадолго до моего возвращения, брат той подруги, решил неразрешимую зачаду жизни. Не найдя методов добра на поистине существо, которое наделено как правило иными правами, он повесился. Даже когда я звонил, моя возлюбленная не давала повода мне заподозрить, что этот неизвестный мне человек уже мёртв. Только после моего приезда, она рассказала мне, что за разлука сыпала лепестки нам под ноги.

Падающие на заснеженные леса самолёты без выживших. Человек, упавший с пятого этажа на холодный кафель торгово-развлекательного комплекса, тоже совсем знал, что и его кровь докапает в эти строки. Даже маленькая девочка, которую задавило в нескольких метрах от материнской любви, совсем уже не узнает о нашей любви на этих страницах.

Не так уж это просто, не слышать голоса того, кто приходит тебе во снах. Я не знаю через сколько литров боли моя невеста вспомнит дрожью своей кожи, как давно она уже жена. Наверно, нужно нечто большее, чем любовь, ведь она оказалась совсем не в силах заставить людей называть вещи своими именами. И когда это не под силу даже холоду, приходит смерть.

Я ваш муж

Похоже, в моей жизни наступило время, когда я стал в некоторой степени пассивным наблюдателем того, как повсюду орудует достаточно безжалостный случай. Безусловно, во многом это огрехи самих людей так или иначе втянутых в эту огромную систему из ошибочных выводов и иллюзорных убеждений. Вроде бы, мне жалко людей, но жалость уж слишком ненастоящее чувство, какая-то сентиментальная фантазия о том, как взять всё да и поделить. В то же время, жалость к женской доле всегда была чуточку более настоящей. Женщины, отчаянно, растерзывающе беспомощны по своей природе вне зависимости от возраста и социального положения.

Написано не мало триллионов книг о том, что женщина – пустой сосуд, который мужчине необходимо наполнить. На фоне той прокуренной усталости, которой смердит от каждого мужланчика, мне всегда казалось, что мне есть чем наполнить женский сосуд. Бывает просто пробегаешь по соседней улице, в твоих наушниках играет нечто, что ты любишь уже не один десяток лет, и вот ты видишь девушку в какой-нибудь машине, и пусть она даже не одна. В какой-то момент, ты выхватываешь её взгляд, и тебя охватывает чувство, что она абсолютно не понимает, с кем она и зачем в этой машине, как сильно она хочет исчезнуть из этой машины. Наверно, мой взгляд особенно проникающий. Наверно, это даже точно.

Мой взгляд, и то, что за ним кроется, возможно, одна из ключевых причин моего одиночества. Я чрезвычайно откровенный человек. Почувствовав свежий ветер ещё живого, я вгрызаюсь в человека своими простыми словами, выламывающими ржавые петли глухих дверей. Рядом со мной любая игра становится особенно бессмысленна, и похоже, для многих и многих я то зеркало, в котором они видят себя настоящих. Могу ли я в таком случае рассматривать себя как пассивного наблюдателя?

Излучают ли что-то мои вполне человеческие глаза... Скорее, они излучают поглощение. И вместе с миллиардами фотонов тёмного вечера туда засасывает не мало простых слов, которые как кусочки когда-то разорванной фотокарточки идеально подходят друг к другу, не рождая, но воскрешая запертую в клетке времени красоту незатейливой правды.

И если быть откровенным, каким я так ненасытно люблю быть, у меня нет особых претензий к женщинам. Я никогда не требовал от них невинности или даже рациональности. Само их существование многое может себе позволить, и наверно позволяет. И останавливая на мгновение свой взгляд в женских глазах, я беру, зачерпываю более чем достаточно. И я продолжаю своё существование на том конце той крупинкой, той слезой, которую они однажды рождают в этом безутешно чужом повсюду мире. Повенчанные со страхом. Они никогда не останутся одни.

Недели как ступени

Как бы так удачно найти слова, чтобы передать то, что я чувствую. В последнее время, которое однажды просто остановилось для меня, я чувствую как мир вывернут наизнанку. Не так много мыслей трогают меня по настоящему. Одна из последних о романе, в котором реально существовавший Понтий Пилат был отправлен в наказание на Луну, символ вечного лишения покоя, где богом был автор романа о сыне звездочёта мастер.

Я ведь в своём роде тоже сейчас на Луне. Сны стали мне интереснее, а главное важнее реальности. Возвращаясь с работы домой я чувствую себя человеком в скафандре, идущим в пустоте наполненной тусклой иллюзией туда, где есть горизонтально лежащая дверь в мир куда более настоящий своей незамутнённостью человеческим страхом, стыдом и сомнениями.

Очень часто ловлю себя на мысли, что разговариваю с людьми из-за жалости. Я произношу слово за словом, чтобы хоть как-то поддержать их хрупкий мир. Бывают моменты, когда мне сложно думать об одном, а говорить нечто другое, мне сложно играть, и я понимаю, что произнесённые мною слова не очень то правдоподобны, и могут запросто испугать собеседника тем, что он вдруг почувствует во мне эту огромную силу, которая сдерживает то, о чём я молчу.

Я не скажу, что часто вспоминаю время, когда жил с девушкой. Я живу больше в мире, где она до сих пор рядом со мной. Возможно, поэтому я не утратил желания жить и творить. Её нет рядом физически, и это безусловно наносит мне раны, которые я спешно зашиваю в том числе этими словами.

Тем не менее, я помню достаточно всё. Я помню, как мы втроём с моим приятелем смотрели фильм «Завтрак для чемпионов». Он сидел на стуле чуть ближе к экрану монитора, а мы с моей Даришкой бесстыдно ласкали друг друга до истечения на последнем ряду односпального диванчика. Тот кто смотрел этот фильм, совсем нас не поймёт, потому что даже неплохая игра Брюса Виллиса не сделала этот бредовый фильм сексуальнее. Да и приятель мой скажем прямо не огонь.

Сюжет того фильма я помню смутно, но кое-что интересное я успел высмотреть. Под конец главный герой начал основательно сходить с ума, и был впечатлён книгой другого безумца, который высказал теорию о том, что все люди вокруг – биороботы, посланные для того, чтобы сеять в тебе сомнения и забивать твою голову всяческим говном. И надо сказать, эта мысль вполне тянет на некую интерпретацию правды. Люди по сути действительно крайне изолированы от широкого мышления. Но это, наверно, не самое страшное. Они вынуждены играть некие социальные роли, и даже это им удаётся крайне сомнительно. Все их повадки - сплошь защитные механизмы. Шутки и вредные привычки. Страсти и страхи. Беспомощность.

В последнее время, мне с трудом удаётся играть того, кто верит в их игру. Мир вывернут наизнанку и я вижу его прохудившиеся швы. Даже стежки моих слов на моей настоящей коже по крепче будут. И пусть я лишён покоя. И пусть я рыдаю от невозможности помочь никому по настоящему. И пусть я перестал быть человеком в мире людей. И пусть никто не знает, кто я. Моё прикосновение к миру. Оно произойдёт. И время станет как пространство. И возникнет покой. И я перестану звать её. Перестану давать ей эти тысячи и тысячи имён, удерживающих куски моей плоти.

Everybody's gotta learn sometime

Как бы сильно не хотелось писать, эта неделя не позволяла особо присесть. В общем и целом, в силу бесхарактерности моего начальника я как обычно получил в работу работу чужую. Я оказался ответсвенным за создание видео-презентации перед никем иным как министерской комиссии. На всё про всё было пару дней. И что следовало ожидать, начальник оказался абсолютно не готов к тому, что для презентации нужен текст и голос человека, который этот текст будет читать. И вчера, без пяти шесть вечера он влетает мне в кабинет и совершенно не думая, заявляет, что сейчас мы запишем то, что есть, и он сам начитает достаточно невразумительную рыбу.

Мы пришли в аппаратную, я запустил запись с микрофона, и просто сидел с тупым вглядом и смотрел на это жалкое самоунижение человека. В какие-то моменты, я еле сдерживал хохот, этот новоявленный диктор местами съедал слова кусками. На слове «тысяся» я не выдержал. Парадокс, человек, который занимает позицию во всех смыслах серьёзную и ответственную, не способен понимать элементарных вещей. Причём похоже его не пугает тот факт, что он практически полностью растерял осколки своей репутации, так неумело напяленные изворотливостью своей речи.

Вчера я пришёл с работы с полным осознанием бессмысленности трудовой деятельности. На этой неделе это просто стало эталоном бессмысленности. Конечно, сегодня с утра пришёл человек с поставленным голосом, через десятки дублей мы записали голос, за пару часов я сварганил презентацию для министров. Никто из них не узнает, кто спас жопы начальников среднего и высшего звена. Я пришёл, съел чего-то убийственного, вроде жареной картошки, и меня вырубило на несколько часов. Поднявшись, я понял что и вечер четверга я просрал ничего не написал, и не ответив друзьям в скайпе. Почистив зубы, я лёг спать уже по обычной схеме. Однако, ночью я увидел с десяток отличных снов. Мои сны могли бы предметом особой зависти для многих. Те, которые я увидел вчера ночью были очередным подтверждением того, что я живу во снах. Не только потому что они превосходят своей красотой и качеством картинки оскороносные фильмы. Во сне я продолжаю быть настолько собой, настолько с тем хочу быть.

Конечно, можно предположить, что сон для меня очередная попытка убежать. Однако, реальность меня не расстраивает так, как может показаться после прочтения десятка моих сообщений. Наверно, это серьёзная проблема, которую я недооцениваю. Всё, что я пишу, как бы много я не писал, это такая чёртова крупица меня. Пусть она острая, может отчаянная, может нудная. Крупица, которую я создаю как Вселенную во тьме изолированной от некой глупой и наивной реальности.

Знаете, есть интересная вещь, та тонкая и хрупкая, которая всегда ускользает из моих рук, печатающих очередной трижды зашифрованный текст. Тема моего шифра сама по себе предстоит быть раскрытой даже для меня самого. То, что я знаю, так это то, что я пишу практически не редактируя, в течении нескольких мгновений выхватывая самый острый набор слов из множества, которое возникает переливом радуги на плоскости чувства, которое мной руководит. Но это тонкое и хрупкое тонко просто до чрезвычайности. Мне удаётся прикоснутся к нему всего лишь несколькими словами в тексте огромной величины.

Наверно, это огрехи моих навыков в написании того самого произвольного текста, который я пишу в отчаянной надежде, что он будет прочитан той, которую вижу во сне несколько лет. Наверно, я мог бы писать, что люблю её тысячи раз подряд, но это было бы полнейнешей трухой. Я люблю слишком по настоящему, чтобы писать подобное. Любовь – это совсем не признание в любви. И даже не наваждение, как может показаться. Я не собираюсь, в очередной раз, рассыпаться словами о смысле бессмысленного слова. Для меня это совсем не вызов. Может я готов не ко всему в этой жизни, но я готов ко многому.

Я просто счастлив. И счастлив даже сейчас. Я нашёл того, кого даже не искал. От разлуки с ним, мы стали только ближе. Мне не приходится с ним даже говорить, он делает всё правильно шаг за шагом. Я не даю ему советов, потому что сам лишь часть без него. Я никогда не терял его, я лишь заново его нашёл. Нашёл его в нём самом. Не я автор всего этого. А мы.

[28.05.2010 23:24:21] Zed: шутки шутками, но история интересная
[28.05.2010 23:24:30] dari: какая
[28.05.2010 23:24:30] Zed: покрайней мере мне
[28.05.2010 23:24:46] dari: какая история
[28.05.2010 23:25:14] Zed: история великого знакомства двух незнакомых людей
[28.05.2010 23:25:20] dari: а да
[28.05.2010 23:25:32] dari: еще такая начала писать тебе в жж
[28.05.2010 23:25:35] dari: ващее
[28.05.2010 23:25:42] Zed: это кстати мне вообще не понятно
[28.05.2010 23:26:02] Zed: и то что вообще начала писать, и то что именно писала
[28.05.2010 23:26:23] Zed: чёрт тебя дёрнул
[28.05.2010 23:26:35] dari: не знаю зачем
[28.05.2010 23:26:37] dari: прости
[28.05.2010 23:27:28] Zed: странно от тебя это слышать
[28.05.2010 23:30:09] dari: если я в скором времени перестану писать..не думай ничего плохого..значит я не могу..значит я все равно напишу..зачем не знаю..напишу и все..но ты скажешь "хватит уже" и я escape
[28.05.2010 23:30:43] dari: не пиши ничего
[28.05.2010 23:30:57] Zed: да как бы я то свой кайф получил, а у тебя просто недосып всю неделю
[28.05.2010 23:31:17] Zed: у меня нет прав о тебе плохо думать
[28.05.2010 23:31:38] Zed: а они бы пригодились
[28.05.2010 23:31:58] dari: права?
[28.05.2010 23:32:09] Zed: думать плохо
[28.05.2010 23:32:14] Zed: чтобы сидеть смирно
[28.05.2010 23:32:39] dari: можешь чтонить придумать и думать обо мне плохо
[28.05.2010 23:32:41] dari: ))
[28.05.2010 23:33:06] Zed: я уже представляю причины того что однажды перестанешь писать, и мне уже хватает
[28.05.2010 23:33:45] Zed: в мире вообще много несправедливости, тоже неплохой источник заткнуться
[28.05.2010 23:34:23] dari: зато никто не будет писать кучу "супер" советов))
[28.05.2010 23:34:32] dari: :)
[28.05.2010 23:34:42] Zed: ты не первый и не последний спаситель моей души :)
[28.05.2010 23:35:08] dari: главное что не последний да да. это точно. это самое главное
[28.05.2010 23:35:42] Zed: на самом деле, я чрезвычайно сильный человек, просто своеобразно всё это использую
[28.05.2010 23:35:58] Zed: люди питают иллюзии что могут мне помочь
[28.05.2010 23:36:55] Zed: а вообще, скажу заранее, мне было очень приятно с тобой общаться особенно первые пару дней, чистый незамутнённый реальностью кайф
[28.05.2010 23:37:41] dari: а мне до сих пор кайфово с тобой общаться..не только первые пару дней
[28.05.2010 23:38:23] Zed: первые пару дней я просто был более свободен от всяких рисков потерять тебя, и поэтому был достаточно безумен
[28.05.2010 23:38:40] dari: безумен да)
[28.05.2010 23:38:56] Zed: мне показалось что я смог прикаснуться своими словами к чему-то к чему не каждый вообще может
[28.05.2010 23:39:31] dari: прикоснулся
[28.05.2010 23:39:49] Zed: очень романтичное чувство было
[28.05.2010 23:40:14] Zed: сейчас тоже приятно, но сейчас всякие детали реальности как мухи летают
[28.05.2010 23:40:42] dari: пусть летают..пошло оно все 

Космогалактик

Так хочется написать тебе немного, чтобы написанного хватило на незаметное прикосновение, которого не заметит даже Бог. Так странно пытаться быть кратким в том, чего исчерпать даже вёдрами не удалось. Можно было бы сказать, что встречать тебя случайно обжигающе мало. Действительно, было непросто противопоставлять твоей силе саморазрушения силу воссоздания. Но всё же чувствовать тебя живой важнее. Это именно то, ради чего Луна светила в нашу комнату. И вижу её прямо сейчас, через щель в между створками жалюзи.

И тебя я могу видеть через створки времени и пространства. Видеть тебя редко, или часто. Я не стану тебе вдруг нужнее, чем был всегда. Моего взгляда вполне достаточно, чтобы охватить тебя целиком вместе с серыми туфлями и прокладками в пакете. Нет сомнения, тебя согревают любые мои слова, как и то, что я такой каким был всегда, и не подвержен влиянию "судьбы". А всё потому, что нас сблизило то, что было в нас всегда. Это похоже на фильм, который начинается с конца потому, что происходит нечто, что должно произойти. Вполне возможно, что я нарушил правила, и нашёл тебя тогда на фотографии слишком рано. Но я бы не смог откликнуться, если бы ты меня не звала.

Как коротко или осторожно я не пытался бы писать, я мог бы начинать снова и снова. Если бы мы были бессмертны, я бы без особых тревог писал тебе несколько столетий. Но и молчание лишь даёт начало музыке. И как ты сама можешь наблюдать, пока мы живы тишина недостижима. И я снова и снова пишу эти строки одну за другой, без исправлений. И если я и повторяюсь, это всего лишь ритм. Ничего из сказанного мной не утратило силу и даже не постарело.

Однажды пожелал увести тебя на Луну, чтобы ты обрела там покой. Чтобы вернулась твоя женская суть и красота. Чтобы не было настроения, чтобы осталось лишь чувство вечности и вечные чувства. Луна ведь не просто символ одиночества, израненный ударами одиноких и бездомных слов.

Я не знаю, придёшь ли ты в полнолуние 30го числа в тот тёмный зал с сотнями судеб на стульях, чтобы обнаружить у меня в руках второй билет. Я лишь просто хочу вдохнуть глоток лунного света твоих волос. Все искренние слова так или иначе достигнут чувств, ради которых были рождены. И я всё равно буду там. И я вдохну.

И.о. мастера буровой установки Чернов И. К.

Ну почему же я сегодня так устал. За каким хреном в голове столько мыслей и в сердце полно чувств. Сегодня я просто отказываюсь это понимать. Держать в себе это, можно сказать,  противно, как наверно держать рвоту. А разложить и выложить, ну или хоть как-то  удовлетворительно обрисовать не хватает времени. Это просто выматывает. Весь день ходишь с мыслью – ну вот сейчас найдётся час-полтора, сяду, напишу и может забуду. В результате появляется лишь прокисший яичный бульон.

Не скажу, что хочется писать о чём-то великом. Для этого есть тома, написанные людьми с моноклем на глазу. Плохо то, что я считаю всё происходящее в мире людей полнейшим невежеством и ерундой. И та мезонтропия, которая во мне растёт, похоже, растёт быстрее чем мой теоретический интерес к природе вещей.

С каждым днём во мне растёт принципиальный отказ от желания понимать. Понимать эти жесточайшие перекосы в человеческой природе. Откуда такая страсть у людей к самоуничтожению. Вроде бы самоуничтожение принято романтизировать. Это то как раз можно понять. Самоистязание и самоубийство какого-нибудь заряженного депрессией 28-ми летнего Пьеро с гитарой понять можно на раз-два. Но откуда в людях с интеллектом таракана по прозвищу Эпштейн столько тяги к заполнению себя поиском смысла в пустоте собственной *кашель* души?

Вроде бы, разговор можно перевести на баб с невообразимой красоты телом, которые за каким-то чёртом делают изуверски отвратительные татуировки. Или поговорить о хипстерах, наполняющих дымом свой убогий мир со светодиодной подсветкой, раскуривая очередную креативную плюшку. Однако, всё это гораздо более личная моя трагедия история вдохновения.

Какое-то время назад, я прекратил виртуальное общение с моей девушкой. Его можно было бы назвать последней нитью, но это не так. Нить между нами совсем не виртуальная, собственно поэтому, фактически, наше взаимное молчание ничего не поменяло. Может быть в ближайшем будущем я напишу об этом какой-то действительно пронзительный пост. Но в рамках сегодняшнего треша, я хочу написать о другом.

Хорошая фантазия моей девушки для меня всегда была очевидна. Её оказалось вполне достаточно для того, чтобы придумать мир, в котором можно стереть человека из чрева жизни, стерев его из контакт-листа в скайпе и выключить приём сообщений вконтакте. В арсенале её фантазии, конечно, нашлось ещё парочка социально извращённых приёмов, чтобы испоганить общение, дабы я её сам забыл. Пердеть в автобусе вообще хороший способ продемонстрировать водителю свою самостоятельность. Но не будем её попусту очернять, и ограничимся той мыслью, что с точки зрения взрослого человека, это всё то же говно на дне детского горшка, коим она гадила ещё лет 25 назад.

Это действительно странно, что я долгое время находил управу на всю ту патологию, которую она выдавала в эфир, откровенно эксплуатируя нашу близость в целях её же изничтожения. Мы удивительно близки в общении, да и без него. Конечно же, я писал ей письма не для того, чтобы объяснить ей что-то. Человек, а тем более с женскими хромосомами, свято уверен в превосходстве своего «интеллекта чувств». Любая баба будет на смерть стоять, оправдывая самой себе любой свой поступок, если он был совершён под действием чувств. Так уж устроен мир, что женщине безумно по душе считать свои, и только свои чувства самыми настоящими и данной непосредственно свыше истинной. Поэтому задачей моих писем было скорее интуитивное желание сформировать хоть какую-то эмоциональную базу моей, мало кому уже интересной, подкреплённой фактической близостью душ, *кашель* истине.

Для меня всегда было ясно, что если тебе хотят отвести некую конечную роль и напудрить свои ошибки тональным кремом неизбежной судьбы, то на этом человеческое кончается. Дело даже не в том, что я не позволяю отводить себе какую-либо роль. А просто в том, что я это я. И меня не смущает мысль, что кто-то в этом мире избегает встречи со мной по любой самой загадочной причине. Несколько минут разговора со мной будут шире любой, а уж тем более, удобной для собеседника роли.

Прекращение виртуального общение оказалось одним из лучших решений. Хотя надо признать письма были весьма и весьма хорошим, но слишком уж хрупким инструментом. Их читатель видел лишь красоту узоров букв, не слыша моего крика.  Ведь это же я, тот, который... Повзрослей, кричал я. Удивительно, насколько глуп человек, считающий любовь слабостью. Как можно не понимать, что вся эта гигантская машина чувств и талантов направлена не на завоевание, а на спасение. Стоит мне отвести свой луч в сторону и тьма сожжёт своим холодом читающего мои письма как этикетки к йогурту. Впрочем, читать этикетки тысячу лет тоже не воспрещается.

Какое-то время назад я послал своей длинной рукой письмо в виде компакт диска с малоизвестной песней группы Queen. Это не было моим выбором, я не искал эту песню, и не переслушивал классиков. Песня вполне ничем непримечательна, вроде как и чаша Святого Грааля, выточенная руками нищего плотника. Это могло быть очень странным, чувствовать другого человека. Чувствовать с точность до дня. Спустя лишь несколько часов, как я вслух произнёс твёрдую уверенность в том, что нет не единого шанса в том, что я ошибаюсь видя свои сны, название этой песни пересекло очередное измерение и появилось в статусе человека, нашедшего убежище в моих снах.

И пусть вы ничего не поняли, к чему всё это. Я и сам не могу схватить за хвост эту силу, которая заставляет звенеть эту струну между мной и адресатом миллионов слов. Мне ведь несложно писать. Я даже знаю, что стоит мне поставить запятую и на помощь придут все силы природы. И кто-нибудь где-нибудь будет растерзан из-за моей точки. Наверно, стоит быть осторожнее. Не много ли слов для одного желания?