И.о. мастера буровой установки Чернов И. К.

Ну почему же я сегодня так устал. За каким хреном в голове столько мыслей и в сердце полно чувств. Сегодня я просто отказываюсь это понимать. Держать в себе это, можно сказать,  противно, как наверно держать рвоту. А разложить и выложить, ну или хоть как-то  удовлетворительно обрисовать не хватает времени. Это просто выматывает. Весь день ходишь с мыслью – ну вот сейчас найдётся час-полтора, сяду, напишу и может забуду. В результате появляется лишь прокисший яичный бульон.

Не скажу, что хочется писать о чём-то великом. Для этого есть тома, написанные людьми с моноклем на глазу. Плохо то, что я считаю всё происходящее в мире людей полнейшим невежеством и ерундой. И та мезонтропия, которая во мне растёт, похоже, растёт быстрее чем мой теоретический интерес к природе вещей.

С каждым днём во мне растёт принципиальный отказ от желания понимать. Понимать эти жесточайшие перекосы в человеческой природе. Откуда такая страсть у людей к самоуничтожению. Вроде бы самоуничтожение принято романтизировать. Это то как раз можно понять. Самоистязание и самоубийство какого-нибудь заряженного депрессией 28-ми летнего Пьеро с гитарой понять можно на раз-два. Но откуда в людях с интеллектом таракана по прозвищу Эпштейн столько тяги к заполнению себя поиском смысла в пустоте собственной *кашель* души?

Вроде бы, разговор можно перевести на баб с невообразимой красоты телом, которые за каким-то чёртом делают изуверски отвратительные татуировки. Или поговорить о хипстерах, наполняющих дымом свой убогий мир со светодиодной подсветкой, раскуривая очередную креативную плюшку. Однако, всё это гораздо более личная моя трагедия история вдохновения.

Какое-то время назад, я прекратил виртуальное общение с моей девушкой. Его можно было бы назвать последней нитью, но это не так. Нить между нами совсем не виртуальная, собственно поэтому, фактически, наше взаимное молчание ничего не поменяло. Может быть в ближайшем будущем я напишу об этом какой-то действительно пронзительный пост. Но в рамках сегодняшнего треша, я хочу написать о другом.

Хорошая фантазия моей девушки для меня всегда была очевидна. Её оказалось вполне достаточно для того, чтобы придумать мир, в котором можно стереть человека из чрева жизни, стерев его из контакт-листа в скайпе и выключить приём сообщений вконтакте. В арсенале её фантазии, конечно, нашлось ещё парочка социально извращённых приёмов, чтобы испоганить общение, дабы я её сам забыл. Пердеть в автобусе вообще хороший способ продемонстрировать водителю свою самостоятельность. Но не будем её попусту очернять, и ограничимся той мыслью, что с точки зрения взрослого человека, это всё то же говно на дне детского горшка, коим она гадила ещё лет 25 назад.

Это действительно странно, что я долгое время находил управу на всю ту патологию, которую она выдавала в эфир, откровенно эксплуатируя нашу близость в целях её же изничтожения. Мы удивительно близки в общении, да и без него. Конечно же, я писал ей письма не для того, чтобы объяснить ей что-то. Человек, а тем более с женскими хромосомами, свято уверен в превосходстве своего «интеллекта чувств». Любая баба будет на смерть стоять, оправдывая самой себе любой свой поступок, если он был совершён под действием чувств. Так уж устроен мир, что женщине безумно по душе считать свои, и только свои чувства самыми настоящими и данной непосредственно свыше истинной. Поэтому задачей моих писем было скорее интуитивное желание сформировать хоть какую-то эмоциональную базу моей, мало кому уже интересной, подкреплённой фактической близостью душ, *кашель* истине.

Для меня всегда было ясно, что если тебе хотят отвести некую конечную роль и напудрить свои ошибки тональным кремом неизбежной судьбы, то на этом человеческое кончается. Дело даже не в том, что я не позволяю отводить себе какую-либо роль. А просто в том, что я это я. И меня не смущает мысль, что кто-то в этом мире избегает встречи со мной по любой самой загадочной причине. Несколько минут разговора со мной будут шире любой, а уж тем более, удобной для собеседника роли.

Прекращение виртуального общение оказалось одним из лучших решений. Хотя надо признать письма были весьма и весьма хорошим, но слишком уж хрупким инструментом. Их читатель видел лишь красоту узоров букв, не слыша моего крика.  Ведь это же я, тот, который... Повзрослей, кричал я. Удивительно, насколько глуп человек, считающий любовь слабостью. Как можно не понимать, что вся эта гигантская машина чувств и талантов направлена не на завоевание, а на спасение. Стоит мне отвести свой луч в сторону и тьма сожжёт своим холодом читающего мои письма как этикетки к йогурту. Впрочем, читать этикетки тысячу лет тоже не воспрещается.

Какое-то время назад я послал своей длинной рукой письмо в виде компакт диска с малоизвестной песней группы Queen. Это не было моим выбором, я не искал эту песню, и не переслушивал классиков. Песня вполне ничем непримечательна, вроде как и чаша Святого Грааля, выточенная руками нищего плотника. Это могло быть очень странным, чувствовать другого человека. Чувствовать с точность до дня. Спустя лишь несколько часов, как я вслух произнёс твёрдую уверенность в том, что нет не единого шанса в том, что я ошибаюсь видя свои сны, название этой песни пересекло очередное измерение и появилось в статусе человека, нашедшего убежище в моих снах.

И пусть вы ничего не поняли, к чему всё это. Я и сам не могу схватить за хвост эту силу, которая заставляет звенеть эту струну между мной и адресатом миллионов слов. Мне ведь несложно писать. Я даже знаю, что стоит мне поставить запятую и на помощь придут все силы природы. И кто-нибудь где-нибудь будет растерзан из-за моей точки. Наверно, стоит быть осторожнее. Не много ли слов для одного желания?