Вот и прошла пятница с планёркой по утру. Было желание вырвать кусок рабочего времени ещё в четверг, но происходит оно всегда иначе. На этой неделе был в своём роде выдающийся четверг. В нём не было никаких планёрок, но с самого утра наш бабский отдел решил пооткровенничать на тему своих мужей. И это не был короткий междусобойчик, это был двухчасовой марафонский забег двух задыхающихся от недовольства баб. И мне так помниться, у меня была треш-идея начать писать прямо во время их разговора. В их изливаниях не было ничего особенного, их семьи совершенно обычные, и во многом построенные на случайных знакомствах. Сами по себе, разбросанные носки их мужей мне никак не интересны. Да и сам факт необходимости выговориться в рабочее также неудивителен, как и моё желание писать о сиянии звёзд, сидя под флуоресцентным светом.
Женская практичность на практике оказывается реально существующей штуковиной. И создаётся впечатление, что это самое, что существует само по себе, в отличии от обсуждаемой всеми какой-нибудь женской сексуальности. И в этом нет ничего странного, чтобы обнаружить женскую практичность, нужно быть в серьёзной степени циником, никогда не знавшем о донжуанском списке Пушкина. Мне не хотелось встревать в их разговор тем утром, но я слышал как говорят их губы, и судя по тексту, они давно уже нецелованные. Да нужен ли им случайный поцелуй ещё вопрос.
Будучи всё же достаточным до самой мерзкой пошлости циником мне удаётся обожествлять женщин. В какой-нибудь забытый всеми богами вечер я могу вдруг со остервенелой страстью писать о не нашедшей покоя пизде. Я не мыслю категориями насколько это правильно или пошло, я очень стараюсь не стараться выбирать слова, чтобы кому-то угодить. И на самом деле трудно переоценить ширину значения слова «пизда», в отличии от какой-нибудь мышечной трубки влагалища. Возможно, в вашем мире есть плохие и хорошие слова. А в моём не пожать лжецу руку есть величайшее достижение.
Я действительно боготворю женщин, хоть у них и не было выбора становиться ими или нет. И никто из них никак не связан с каким-либо совершенством. Их восхваление имеет совсем другую природу, и какой бы в конечном итоге блядью представительница слабого пола не оказалась, она не перестаёт быть женщиной, у ней просто нет такой власти над собой, даже если ей очень хочется стать кем-то большим пусть и со знаком минус. И вот тут я пожалуй прикрою водонапорный кран романтизма.
Сразу скажу, что меня не удивляет происходящее в женщинах. Это объективная реальность, что они ни в коем случае не способны найти себе места в жизни, кроме чем в семье, которая постоянно их разочаровывает. Их мужей она разочаровывает не меньше, но об этом не принято размышлять даже им самим. Поэтому, я возьму всех женщин в одну охапку и как заправский гинеколог посмотрю им в пизду в их немалой массе.
Однажды, несколько лет назад, я гостил у друга в Подмосковье, и стоя в очереди в одной ныне уже не существующей точке общепита «Крошка-картошка» я услышал небольшой диалог мужчин бальзаковского возраста. Предыстории диалога, я к сожалению, уже не помню, но конечная мысль произвела на меня, пропитанного страстями молодого человека, неизгладимое впечатление. Два старинных приятеля, стоя в очереди за огромных размеров варённой картошкой, осуждали перспективы общения с женщинами, и один из них прогремел в моих ушах словами «не царское это дело в пизде ковыряться».
Это феноменальная мысль, к которой приходят все отжатые от гормонов мужчины. И она обнажает всю эту пустоту, которая разбрасывает носки и не моет посуду, вставившись в ящик смотрит на гормоны, гоняющие зрачок по зелёному полю их несбывшихся мечт. Без мужских гормонов, пизда не более чем влагалище. И как бы кому не хотелось, без противоположной природы никому ничего не захочется. И вот тут я вспоминаю про женскую практичность, которую они сами не замечают, даже сидя на унитазе и вытирая ей свою жопу.
Молодость напиток с исключительно высоким градусом. И мешая коктейли из чужих гормональных комплиментов, женщина попадает в мир высоких перспектив и огромного выбора. Разбрасывая отравленные бесплодностью яйцеклетки, они совсем не осознают, как давно выдохся этот коктейль, продолжая пить уже забродившую кислятину пошлых мужланских заготовок. И однажды, мешая чудесные напитки писем из изысканных плодов своих чувств для одной девушки, я лишил её понимания того, что такой коктейль нигде больше не подают.
Прошло несколько лет, и рецепт давно забыт, но не вкус. И каким бы практичным вариантом не был её муж, за которого она вышла спустя пару месяцев моего неответа на её жалобную просьбу подать меню, хуй её мужа всего лишь губчатое тело разливающее пенный напиток с запахом протухшего селёдочного рассола. А я не был практичным вариантом. Мой божественный коктейль искренних слов и был её молодостью. И встречая её на работе я вижу этот потухший взгляд случайного мужа, на которого она вскочила как на последний вагон уходящего поезда, где титан с водой вполне ещё горяч, чтобы заварить хотя бы чай в пакетике.
И я ни в коем случае не рад судьбам женщин. И я продолжу любить и обнимать, отмерять и смешивать, давая им красоту и молодость, при всей невозможности предостеречь их от практичности, которую они так безответно любят. Быть может это судьба или участь, дарить женщинам женственность, которую они транжирят, не понимая откуда она берётся на самом деле. Ещё никому не удавалось меня ограбить, потому что только любящие губы способны пить из моего источника, как и сам я черпаю всё оттуда же. И руки мои не пусты, потому что чисты.
Женская практичность на практике оказывается реально существующей штуковиной. И создаётся впечатление, что это самое, что существует само по себе, в отличии от обсуждаемой всеми какой-нибудь женской сексуальности. И в этом нет ничего странного, чтобы обнаружить женскую практичность, нужно быть в серьёзной степени циником, никогда не знавшем о донжуанском списке Пушкина. Мне не хотелось встревать в их разговор тем утром, но я слышал как говорят их губы, и судя по тексту, они давно уже нецелованные. Да нужен ли им случайный поцелуй ещё вопрос.
Будучи всё же достаточным до самой мерзкой пошлости циником мне удаётся обожествлять женщин. В какой-нибудь забытый всеми богами вечер я могу вдруг со остервенелой страстью писать о не нашедшей покоя пизде. Я не мыслю категориями насколько это правильно или пошло, я очень стараюсь не стараться выбирать слова, чтобы кому-то угодить. И на самом деле трудно переоценить ширину значения слова «пизда», в отличии от какой-нибудь мышечной трубки влагалища. Возможно, в вашем мире есть плохие и хорошие слова. А в моём не пожать лжецу руку есть величайшее достижение.
Я действительно боготворю женщин, хоть у них и не было выбора становиться ими или нет. И никто из них никак не связан с каким-либо совершенством. Их восхваление имеет совсем другую природу, и какой бы в конечном итоге блядью представительница слабого пола не оказалась, она не перестаёт быть женщиной, у ней просто нет такой власти над собой, даже если ей очень хочется стать кем-то большим пусть и со знаком минус. И вот тут я пожалуй прикрою водонапорный кран романтизма.
Сразу скажу, что меня не удивляет происходящее в женщинах. Это объективная реальность, что они ни в коем случае не способны найти себе места в жизни, кроме чем в семье, которая постоянно их разочаровывает. Их мужей она разочаровывает не меньше, но об этом не принято размышлять даже им самим. Поэтому, я возьму всех женщин в одну охапку и как заправский гинеколог посмотрю им в пизду в их немалой массе.
Однажды, несколько лет назад, я гостил у друга в Подмосковье, и стоя в очереди в одной ныне уже не существующей точке общепита «Крошка-картошка» я услышал небольшой диалог мужчин бальзаковского возраста. Предыстории диалога, я к сожалению, уже не помню, но конечная мысль произвела на меня, пропитанного страстями молодого человека, неизгладимое впечатление. Два старинных приятеля, стоя в очереди за огромных размеров варённой картошкой, осуждали перспективы общения с женщинами, и один из них прогремел в моих ушах словами «не царское это дело в пизде ковыряться».
Это феноменальная мысль, к которой приходят все отжатые от гормонов мужчины. И она обнажает всю эту пустоту, которая разбрасывает носки и не моет посуду, вставившись в ящик смотрит на гормоны, гоняющие зрачок по зелёному полю их несбывшихся мечт. Без мужских гормонов, пизда не более чем влагалище. И как бы кому не хотелось, без противоположной природы никому ничего не захочется. И вот тут я вспоминаю про женскую практичность, которую они сами не замечают, даже сидя на унитазе и вытирая ей свою жопу.
Молодость напиток с исключительно высоким градусом. И мешая коктейли из чужих гормональных комплиментов, женщина попадает в мир высоких перспектив и огромного выбора. Разбрасывая отравленные бесплодностью яйцеклетки, они совсем не осознают, как давно выдохся этот коктейль, продолжая пить уже забродившую кислятину пошлых мужланских заготовок. И однажды, мешая чудесные напитки писем из изысканных плодов своих чувств для одной девушки, я лишил её понимания того, что такой коктейль нигде больше не подают.
Прошло несколько лет, и рецепт давно забыт, но не вкус. И каким бы практичным вариантом не был её муж, за которого она вышла спустя пару месяцев моего неответа на её жалобную просьбу подать меню, хуй её мужа всего лишь губчатое тело разливающее пенный напиток с запахом протухшего селёдочного рассола. А я не был практичным вариантом. Мой божественный коктейль искренних слов и был её молодостью. И встречая её на работе я вижу этот потухший взгляд случайного мужа, на которого она вскочила как на последний вагон уходящего поезда, где титан с водой вполне ещё горяч, чтобы заварить хотя бы чай в пакетике.
И я ни в коем случае не рад судьбам женщин. И я продолжу любить и обнимать, отмерять и смешивать, давая им красоту и молодость, при всей невозможности предостеречь их от практичности, которую они так безответно любят. Быть может это судьба или участь, дарить женщинам женственность, которую они транжирят, не понимая откуда она берётся на самом деле. Ещё никому не удавалось меня ограбить, потому что только любящие губы способны пить из моего источника, как и сам я черпаю всё оттуда же. И руки мои не пусты, потому что чисты.
