Третий из которых я

Порой так необычно быть собой. Долгие годы пытаешься быть малопримечательным, обычным человеком. При малейших усилиях в этом направлении возникают огромные преграды. Из чего можно сделать вывод, что передвигаешься в чём-то вроде туннеля между измерениями. Вероятность большинства событий вокруг можно примерно определить, но всегда происходят вещи, вероятность которых ниже, а как правило значительно ниже. Последствия этих вещей невозможны для определения. Божественное вмешательство всегда работает чисто.

В течении нескольких лет я искал фильмы, которые видел в детстве. В моей памяти остались всего лишь несколько кадров и общая суть. К текущему моменту, я нашёл все, которые смог вспомнить. Нашёл я их практически один за другим. Лет пять назад найти мне их не удавалось, а за последние месяцы я находил их в течении минут после начала поиска. Какие-то просто подались сразу, без поиска. Это конечно, веяние времени, что всё можно найти. Но, тут важнее то, что я всё таки нашёл, что искал. Во многом, для меня это важно тем, что это части меня. Нечто, что говорит о том, что я не рассеян по ветру времени.

Мне так хочется описать своё мироощущение, но сделать это не просто. Я чувствую, что информация сильно деградирует покидая пределы моего сознания. Из-за попытки взгляда на себя она теряет чистоту. Изначально чувства кажутся несложными и вполне обычными, но как только я бужу их самым ничтожным импульсом, для того чтобы извлечь суть, моё сознание вспыхивает как гирлянда, и возникают множества связанных узлов, важность которых неопределённо высока. Я пытаюсь разграничивать их, и давать им по абзацу, чтобы в последнем они слились во едино. Наверно, это самый естественный путь, потому что я обнаружил его уже существующим в моём письме.

Долгие годы превращения в обычного человека ни к чему не привели. Я ощущаю себя частью бесконечного. Я не перестаю чувствовать будущее. Я перестал подвергать сомнению, что всё что я говорю даже в себе, не остаётся без внимания. Всё это меня никогда не беспокоило, но привыкнуть к этому не получается. Этот механизм превосходит мой текущий уровень понимания, и поэтому выглядит для меня некой чёрной коробкой, смысла ждать действий которой нет, потому что она оперирует событиями внедрёнными до момента, когда событие сопрягается с необходимостью ему произойти. Внедрение происходит многоуровневыми последовательностями, которые уходят в тупики «случайностей». Стоит отметить, что этому механизму нельзя приписать свойства «судьбы». Он скорее склонен исправлять мои, в частности, ошибки, которые замыливают мою сущность, которые становятся частью меня и требуют «хирургического вмешательства». И отметить это стоило потому, что иначе жизнь в «коридоре», где тебя слушают и исполняют желания звучала бы бредом.

С этой силой так просто и одновременно сложно общаться. Она так внимательна ко мне. Но и не менее беспощадна. Чуть почуяв искренность в моих словах, где-то, возможно за тысячи миль она начинает их исполнение ещё до того, как я поставлю точку в предложении. Она неосторожно дала мне возможность чувствовать её, понимать. Хотя это знание даёт мне ощущение покоя.

Так жалко, что не получается, а может быть и никогда не получиться выйти с ней на прямой диалог. Это наверно так же не возможно, как и оживление моего отца, в нужде которого я провёл всю жизнь. Слово «отец» для меня абсолютно пустое. Слово, которое вполне вероятно заставляет меня всю жизнь что-то искать, наверное, его смысл.

Вопрос, какая связь между этой силой и творчеством, наверно самый уместный из всех. Уж слишком сильна эта связь. Ещё вчера я сравнил двух писателей, одного реалиста, публиковавшего работы под псевдонимом Горький, и мистика с сокрушительно настоящей фамилией Булгаков. А ведь, как оказывается, существует версия, что в образ Мастера Булгаков вложил немало Горького, с его размышлениями о Боге и смерти через отравление, того самого отравления, посредством которого и был убит мой отец в возрасте 33 лет, оставивший мать с тремя детьми, третий из которых я.